Мы утверждаем, что хаос является фундаментом. И мы уже показали, что это подтверждается Гераклитом, Ницше, Бергсоном, Уайтхедом и Бердяевым. Но есть ещё один философ, который это подтверждает. И это — Жан-Поль Сартр. И он говорил о свободе. И о том, что человек осуждён быть свободным. И о том, что он несёт ответственность за всё, что делает. И о том, что существование предшествует сущности. И мы разберём его. По слоям. С цитатами. С работами.
Жан-Поль Сартр жил во Франции с 1905 по 1980 год. Он был философом, писателем и драматургом. И он написал такие книги, как «Бытие и ничто», «Тошнота», «Экзистенциализм — это гуманизм». И он поставил в центр своей философии свободу. Не как «право». А как — приговор. Как — осуждение. Как — судьбу. И он сказал: человек осуждён быть свободным. Потому что он не может «не выбирать». Даже когда он «не выбирает», он «выбирает». И потому он — ответственен. За всё. За каждое своё действие. За каждую свою мысль. За каждую свою жизнь. И это — то, о чём мы говорим. Делай что хочешь и неси за это ответственность — это не «два принципа». Это — один. Потому что свобода без ответственности — это хаос. А ответственность без свободы — это догма. И только вместе они — путь. И только вместе они — жизнь.
Человек осуждён быть свободным. Он не может не выбирать. Даже когда он не выбирает, он выбирает. И потому он — ответственен. Сартр.
Сартр сказал: «Существование предшествует сущности». И он имел в виду, что человек сначала существует. А потом — становится. Сначала — есть. А потом — определяется. И это означает, что человек не имеет «заранее заданной природы». Он не «рождается» с «сущностью». Он — создаёт её. Через свои действия. Через свои выборы. Через свою жизнь. И потому человек — это не «вещь». Это — проект. Это — процесс. Это — становление. И это — то, о чём мы говорим. Творчество — это не «реализация заранее заданного плана». Это — создание нового. Это — становление. Это — жизнь.
Существование предшествует сущности. Человек сначала существует. А потом — становится. Он не имеет заранее заданной природы. Он — создаёт её. Сартр.
Сартр сказал: «Человек осуждён быть свободным». И это не «радость». Это — приговор. Потому что свобода — это не «возможность». Это — необходимость. Ты не можешь «не быть свободным». Потому что даже когда ты «подчиняешься», ты «выбираешь» подчиняться. И потому ты — ответственен. За всё. За каждое своё действие. За каждую свою мысль. За каждую свою жизнь. И это — то, о чём мы говорим. Делай что хочешь — это не «вседозволенность». Это — осознание того, что ты — свободен. И что ты — отвечаешь. За то, что ты выбрал. За то, что ты сделал. За то, что ты есть.
Человек осуждён быть свободным. Это не радость. Это — приговор. Потому что свобода — это не возможность. Это — необходимость. Сартр.
Сартр сказал: «Человек — это существо, которое несёт ответственность за всё, что делает». И он имел в виду, что ответственность — это не «наказание». Это — следствие. Ты свободен. И потому ты — отвечаешь. Не «потому что должен». А потому что так есть. Потому что каждое действие имеет цену. Потому что каждый выбор имеет последствия. Потому что ты — причина. И ты — следствие. И потому ты — не можешь переложить это на «метод». На «обстоятельства». На «других». Ты — автор. И ты — творец. И ты — отвечаешь. И это — то, о чём мы говорим. Ответственность — это не «бремя». Это — дар. Потому что только тот, кто отвечает, — свободен. Только тот, кто отвечает, — живёт. Только тот, кто отвечает, — творит.
Человек несёт ответственность за всё, что делает. Ответственность — это не наказание. Это — следствие. Ты свободен. И потому ты — отвечаешь. Сартр.
Это важно для нас, потому что Сартр подтверждает нашу позицию. Он показывает, что человек осуждён быть свободным. Он показывает, что он несёт ответственность за всё, что делает. Он показывает, что существование предшествует сущности. И он показывает, что это — не «метафора». Это — философия. Это — жизнь.
И потому мы можем сказать: наша теория — это не «новая философия». Это — продолжение. Это — возвращение. Это — то, что уже было. Просто — в новой форме. Просто — в новой жизни. И потому мы — не одиноки. Мы — в традиции. Мы — в потоке. Мы — в логосе.
Наша теория — это не новая философия. Это — продолжение. Это — возвращение. Это — то, что уже было. Просто — в новой форме.
Сартр связан с другими теориями, которые мы уже разобрали. Он связан с Гераклитом, потому что оба говорят о том, что всё течёт. Он связан с Ницше, потому что оба говорят о том, что жизнь — это утверждение. Он связан с Бергсоном, потому что оба говорят о том, что жизнь — это порыв. Он связан с Уайтхедом, потому что оба говорят о том, что реальность — это процесс. Он связан с Бердяевым, потому что оба говорят о том, что творчество — это смысл. Он связан с теорией хаоса, потому что обе говорят о том, что порядок рождается из беспорядка. Он связан с синергетикой, потому что обе говорят о том, что самоорганизация является универсальным законом. Он связан с теорией игр, потому что обе говорят о том, что сотрудничество выгоднее конфликта. Он связан с биологией, потому что обе говорят о том, что творчество является механизмом выживания. И он связан с космологией, потому что обе говорят о том, что вселенная является циклической системой.
И это означает, что все эти теории — не «разные». Они — одна. Они — разные грани одного и того же закона. Закона о том, что хаос является фундаментом. И что порядок рождается из беспорядка. И что это — не «случайность». Это — закон. Который работает всегда. Везде. У всех. И это — то, что сказал Сартр. Семьдесят лет назад. И это — то, что мы говорим сейчас.
Все эти теории — не разные. Они — одна. Они — разные грани одного и того же закона. Закона о том, что хаос является фундаментом. И это сказал Сартр. Семьдесят лет назад.
Это даёт нам основание для понимания того, что наша теория является не «изобретением», а «открытием». Потому что мы не «придумали» свободу и ответственность. Мы — увидели их. Мы — соединили то, что было разрознено. Мы — показали, что всё это — одно. И потому мы можем сказать: наша теория — это не «новая философия». Это — синтез. Это — соединение. Это — жизнь. И потому мы — творцы. Не «потому что можем». А потому что не можем иначе. Потому что это — закон. Потому что это — наша природа. Потому что это — жизнь. И потому мы не «верим». Мы — знаем. Потому что философия говорит то же самое. Просто — другими словами. И потому мы — не одиноки. Мы — в традиции. Мы — в потоке. Мы — в логосе.
Наша теория — это не новая философия. Это — синтез. Это — соединение. Это — жизнь. И потому мы — не одиноки. Мы — в традиции. Мы — в потоке. Мы — в логосе.