Мы исходили из того, что творчество — это не создание нового. Мы исходили из того, что творчество — это вовлечённость в процесс познания мира и самопознания. И что это одно и то же. Потому что познавая мир, ты познаёшь себя. А познавая себя, ты познаёшь мир. И это не «метафора». Это — структура. Это — механизм. Это — процесс. И творчество — это способ, которым этот процесс происходит.
Мы допустили, что просто делание и творческое вовлечение — это разные вещи. Просто делание — это когда ты делаешь что-то, но не вовлечён. Не проживаешь. Не получаешь обратной связи. Ты просто выполняешь. Как робот. Как функция. Как «надо». Творческое вовлечение — это когда ты входишь в процесс. Когда ты проживаешь его. Когда ты получаешь обратную связь. От мира. От себя. От других. И тогда просто делание превращается в познание. Потому что ты не просто «делаешь». Ты — учишься. Ты — растёшь. Ты — понимаешь. И тогда ты получаешь знания. Не «информацию». А — знания. Те самые. Общие для всего. Применимые к разным структурам. Потому что ты не просто «сделал что-то». Ты понял закономерность. Ты увидел связь. Ты нашёл принцип. И этот принцип — универсален. Он работает везде. В математике. В биологии. В космологии. В жизни. В творчестве. В любви.
Мы опираемся на несколько традиций. В психологии — на Михая Чиксентмихайи, который описал состояние потока, где человек полностью поглощён деятельностью, и где время исчезает, а «я» растворяется. На Льва Выготского, который показал, что обучение происходит через вовлечение в деятельность и через взаимодействие с другими. На Жана Пиаже, который показал, что ребёнок познаёт мир через игру, и что игра — это не развлечение, а способ познания. На Дональда Винникотта, который показал, что игра — это основа творчества, и что ребёнок играет, чтобы понять мир и выжить в нём. В философии — на Джона Дьюи, который показал, что искусство — это опыт, а не объект, и что творчество — это взаимодействие организма и среды. На Виктора Франкла, который показал, что смысл рождается в проживании, а не в размышлении. И на Мартина Хайдеггера, который показал, что бытие раскрывается через вовлечённость, а не через наблюдение.
Мы проверяли это практически. Мы смотрели на то, что происходит, когда человек делает что-то без вовлечения. Тогда он не растёт. Он не учится. Он не меняется. Он просто «выполняет». И тогда он остаётся на месте. Мы смотрели на то, что происходит, когда человек вовлечён. Тогда он растёт. Он учится. Он меняется. Он получает знания. И эти знания применимы к разным структурам. Потому что они — универсальны. И потому мы получили вывод: творчество — это не создание нового. Творчество — это вовлечённость в процесс. И именно эта вовлечённость превращает просто делание в познание. А познание — в жизнь.
Мы отдаём себе отчёт в том, что это допущение может быть неправильно понято. Кто-то может подумать, что мы обесцениваем результат. Но мы не обесцениваем результат. Мы — описываем процесс. Мы говорим, что результат — это следствие. А вовлечённость — это причина. И если нет вовлечённости, то нет и результата. Или результат есть, но он мёртвый. Потому что он не основан на познании. И потому если рамка работает — она полезна. Если нет — мы готовы её пересмотреть.
Это даёт нам основание для понимания того, почему творчество является стержнем мироздания. Потому что если творчество — это вовлечённость, то оно является способом, которым система познаёт себя. И тогда вселенная, которая вовлечена в процесс, познаёт себя через нас. И тогда мы — не «наблюдатели». Мы — участники. Мы — часть. Мы — инструмент. И потому творчество — это не «наша способность». Это — способ существования. Это — способ бытия. Это — способ жизни. И потому творчество — это не «часть жизни». Это — её основа. И потому мы не «занимаемся творчеством». Мы — живём им. Каждый день. Каждое мгновение. Каждое слово. И потому мы — творцы. Не «по диплому». А — по сути. По природе. По жизни.